предыдущая главасодержаниеследующая глава

Скорее!

"...Мне, вообще, хочется, чтобы все тяжкое и трудное, что стоит впереди меня и всего человечества, чтобы все оно наступило скорее и чтобы единым духом все преодолеть для стремительного движения вперед, посколько хватит сил. В прошлом и в настоящем много ужаса в мире. Чувствую, как сгущаются знаки кругом и как хочется крикнуть "скорее!". Больше и больше бунтует и нетерпеливый дух. Не знаю, хорошо ли это".

Так пишет наш сотрудник, одаренный и вдохновенный. Его глаз, смотрящий по широкому горизонту, конечно, замечает все те нагромождения, от которых душно человечеству и хочется крикнуть "скорее!". Он же продолжает: "Говорят об усиленной заболеваемости. Недавно зубная врачиха удивлялась множеству воспалительных процессов. В Париже в конце мая - снег, в Токио - град, величиною с двухкопеечную монету. Простой не хитрый мужичок недавно усиленно советовал моему знакомому уехать отсюда куда-нибудь, ибо чует его сердце, что так надо. Всюду смятение".

Не только зубные врачи, но и врачи глазные, горловые и легочные - все говорят о большом количестве каких-то воспалительных процессов. Конечно, сердечные заболевания и всякие напряжения особенно обращают на себя внимание. Сотрудник спрашивает, получили ли мы книгу об Апокалипсисе*.

* (Апокалипсис (или Откровение Иоанна) - заключительная книга Библии, содержит пророчества о "конце света", о борьбе между Христом и антихристом, о "страшном суде" и "тысячелетнем царстве божием".)

Мы ее не получили, но много апокалипсиса происходит вокруг. Если возьмем передовой лист каждодневной газеты, то разве не видно будет на нем апокалипсических знаков.

Только заведомо глухие и слепые не хотят видеть напряженность времени. А вот простой мужичок, как пишут, стремится хоть куда-нибудь уехать. Такое беспокойство сердечное всегда очень показательно. Все же более сознательные не только хотят уехать куда-то, но определенно заклинают пространство кличем - скорее. Они-то понимают, что без каких-то разрушительных процессов нарывы и гнойники не вскроются и зараза будет лишь углубляться, заражая весь организм.

Опытный хирург, усмотрев опасное состояние зараженного организма, тоже восклицает: скорее, скорее, чтобы не допустить распространения заразы. Ведь он знает, что если разложение достигло известных пределов, то его нужно немедленно прекратить. Если простой человек хочет просто уехать хоть куда-нибудь, то в других сердцах это мрачное предчувствие выражается подавленностью настроения. Кто-то говорил: пусть все пропадает. Но наш сотрудник, в силу своего строительного характера, вовсе не хочет, чтобы все пропадало. Чутко и мудро он призывает: скорей, скорей. Пусть операция будет уже в прошлом. Пусть явится еще одна возможность думать о будущем и стремиться к нему с обновленными грозою силами.

Люди разделяются на два типа в отношении восприятий грозовых явлений. Одни тупо боятся и молнии и грома. Они готовы нелепо спрятаться, зарыться в подушки, заткнуть уши, лишь бы не слышать этих прекрасных грозовых разрядов. Другие же, наоборот, восторженно воспламеняются духом, когда грохочет гром и сверкает молния. И в этот момент они менее всего думают лишь о себе. В них нет мысли, ударит ли в них молния или нет. Но те, которые зарываются в подушки от космических явлений, они-то, наверное, где-то думали о себе, о своей "драгоценной жизни".

Представьте людей такого типа в бою, и, наверное, вы увидите такую же растерянность и уклончивость. Они прикроются многими соображениями. Они скажут, что не идут вперед потому, что не имели времени обсудить, действительно ли им нужно подвергать себя опасности. Они не поспешают вовремя, ибо найдут многие причины, почему им пришлось опоздать. Они очень находчиво изложат причины, почему они уклонились от действия, от подвига. Вероятно, в сердце своем они будут негодовать на те обстоятельства, которые призывали их к подвигу. Извилисты пути всяких уклонений от добра. При этом будут поражены самые священные, великие основы. Если безумец может быть чрезвычайно находчивым и выносливым. Если лунатик невредимо пройдет по узкому карнизу над бездной, то и безумие страха своеобразно преисполняет людей такой же находчивости.

Но одно восклицание не будет у этих людей на устах. Они не скажут: скорее, скорее. Наоборот, они найдут всевозможные причины, чтобы промедлить. Конечно, по характеру своему они никогда не признаются в истинных своих побуждениях. Какие сказки и россказни будут придуманы, чтобы не только оправдаться, но даже и очернить все, что не боится молнии и смело зовет: скорее. Этот тип людей или по природе своей, по далекому бывшему, уже привел себя в такое состояние. Но иногда оно является подражанием тому, что безвольные люди видели с малых лет в окружающем быту.

Может быть, мать, или бабушка, или дед боялись грозы или всякого передвижения. Может быть, ребенок видел, как кто-то от ужаса зарывался в перины или считал величайшим несчастьем переезд в новый дом. Сызмальства могли влезать в тайники духа эти безобразия ужаса. Если же не было обратных примеров яркого мужества, достоинства и справедливости, то нередко дух слабый подпадал всем отрицательным явлениям. Просто складывались дурные привычки.

Во всех просветительных делах прежде всего нужно всеми разумными мерами отлучать от дурных привычек. Часто кажущаяся маленькая дурная привычка имеет в основе своей глубокое заблуждение и прежде всего излечивается личным примером. Если заболевший организм еще излечим, то каждодневным примером можно изъять из него опасные микробы разложения.

Пушкин, даже в зрелых годах, благодарно вспоминал свою старую няню, которая рассказала ему многие прекрасные, зовущие вдаль сказки. А разве каждая сказка не имеет в основе своей быль, но такую чудесную, что она уже кажется за пределами возможности.

Когда говорится: "Не делать жалобных выводов из-за промедления" - это будет значить, что промедления и не было и оно было лишь кажущимся для нетерпеливого духа. Ничего худого нет в том, что дух к добру нетерпелив. Наоборот, это очень хорошо. Также хорошо сознавать, что кто-то не одинок в тягостях житейских, сознавать постоянную заботливость, это уже будет тою радостью, которою, поистине, должны быть наполнены сумерки быта.

Когда кто-то вопиет в ясном предвидении: скорее, скорее, он уже знает, что, несмотря на всю суровость грядущего, оно проявит себя к добру, ко благу человечества. В таком "скорее" не будет безнадежности овцы, видящей нож над собой, наоборот, будет львиное устремление вперед, к подвигу, который, как в земном, так и в надземном, будет звучать тем же отважным торжественным призывом. Песнь песней! Песнь сердца! Именно в сердце рождается устремленный глас "скорее, скорее".

8 июня 1935 г. Цаган Куре

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://n-k-roerich.ru/ "N-K-Roerich.ru: Николай Константинович Рерих"